В просторы иду одиноко –
Цикорием дышит земля,
И кажется: Божие Око
Меня провожает в поля.

Тропа за овражьим изгибом
Уткнулась стрелой в небосвод,
И солнце огромною глыбой
Расплавило весь горизонт.

Что ждёт меня там, за пределом,
Где небо увязло в траве
И прошлое облаком белым
Растаять спешит в синеве?

Что думают эти берёзы
В печали своей обо мне?
И где мои выпадут слёзы
Словами на этой земле?

 

У почкастой разбуженной ивы,
Где пчела обновляет облёт,
Пряным выплеском нежной крапивы
Я люблю обжигать себе рот.

А у серой пузырчатой кочки,
Прелый лист разбуравив у ног,
Хорошо, сполоснув в ручеёчке,
Пожевать кандыка корешок.


УМИРАЛА БАБКА

Умирала бабка ночью –
Рвалась жизни нить –
И наказывала дочке,
Как похоронить:
«Платье тёмное в чулане...
Да чтоб впору гроб...
Телеграмму дай Татьяне,
Прилетела чтоб».
Умирала.
«Ох-ти, ах-ти,
Моченюшки нет».
Отработала на шахте
Сорок с лишним лет.
В пору лиха,
Не робея,
Шла она в забой,
Чтоб сынки сочлись скорее
С лютой немчурой.
Подступал конец дороги.
До последних слёз,
Отнимая руки, ноги,
Душит силикоз.
Белый свет в очах мутится...
«Где они, сыны?
Ни один не возвратился
                с мировой войны.
Вас, сынки, переженить бы,
Возвернуть домой,
Жить тепереча да жить бы,
Господи ты мой!
Лишь от смерти нет водицы,
А попить-поесть,
Справить справу, нарядиться...
Всё-то, всё-то есть...» От мира отгороженный,
Познав тоску и страх,
Я жил в сторожке брошенной
На четырёх ветрах.

Забирала бабку вечность,
Опускала в ночь.
Дочь, в беде сутуля плечи,
Не могла помочь.
Лишь мороз на окнах узких
Плёл цветы в венок,
Да пятном светился тусклым
Лампы огонёк.


ДЕРЕВЕНЬКА

От свиней и от коров –
Ржавой жизни жменька...
То ли кладбище домов,
То ли деревенька.

Был халяве кто не рад –
Открошились крохи,
Попропили всё подряд
Воры да пройдохи.

Кто был тих, кто зол да дик
От сивушной пищи –
Говорят теперь о них
Ветры на кладбище.

От нужды да от питья,
От зубов на полке
Ни единого дитя – пусто
На посёлке.

Ходит дед, ушами слаб,
Да бельмастый Гера –
Почитай, на сорок баб
Два пенсионера.

«Ой, село, моё село, –
Запевает Фрося, –
Это что за помело
По тебе прошлося?..»


БОМЖ АЛЕКСЕЙ

Бомжу Алексею,
Чтоб он жил ладом,
Улицею всею
Выстроили дом.

Он, в судьбу не веря,
Слёз сдержать не мог,
В дом вошёл и двери
Запер на крючок.

Осмотрел квартиру:
Кухню, спальню, зал –
И в окошко миру
Фигу показал.

За валежным обрывом, у края,
Где ручей безумолчно речист,
Дышит соком колба молодая,
Чуть пустившая стрельчатый лист.


СИНИЧКА

Милая синичка,
Как же нам прожить?
У меня и спички
Нету прикурить.

А тебе бы крошку
Хлебца исклевать,
Чтобы хоть немножко
Голод поунять.

Рядом безобидно
Скачешь не спеша,
Понимаешь, видно,
Что болит душа.

Кружит снег над нами
И морозец зол.
Вот возьми, в кармане
Семечку нашёл.

Не робей, глупышка, –
Не пропасть вдвоём,
Как-нибудь, малышка,
Зиму проживём!


КОТ

От мира отгороженный,
Познав тоску и страх,
Я жил в сторожке брошенной
На четырёх ветрах.

Однажды из урочища,
Как чародей извне,
Без имени, без прозвища
Явился кот ко мне.

Он лешим неухоженным
Обшаривал мой дом,
И уши обморожено
Топорщились на нём.

Я принял это чудище
И накормил, чем мог.
И он, довольный участью,
Прибился мне под бок.

Там где-то воры шастали,
Чтоб сесть потом в тюрьму,
По улицам глазастые
Машины шли во тьму,

А здесь, в углу заброшенном,
На ветхом топчане,
Мурлыча, плоть зверёныша
Рассказывала мне

О том, что в мире деется,
Где трудно жить любя,
Где можно понадеяться
Лишь только на себя.

О том, что кушать хочется,
Когда съестного нет.
И то, что одиночество –
Труднейшая из бед.

Холодною позёмкою
Стучала в дверь метель,
Но грела нас убогая
И жёсткая постель.

И слушая участливо,
Что пел мне кот в тиши...
И были, были счастливы
Две сирые души.


УЛИЦА

Детство безотрадное, в суете дорог
Выветрить из памяти я тебя не мог.
По знакомой улице я иду опять:
«Выходи, товарищи, гостя привечать!»
Отвечает улица: «Обвенчал их крест,
Сгинули товарищи. Ты один, как перст.
Ермолай зарезан в драке, а с Петром...
Не вернулся в лайнере на аэродром.
Гитариста Зямина за стакан вина
Зарубила сонного глупая жена.
Ярослав Гапечкин, вовсе не бандит,
При побеге – лагерник – наповал убит.
Митя умер в тягости – был с рожденья квёл.
Ваньку с Витькой Уткиных алкоголь извёл.
Артамон повесился. Утонул Гришак...»
Как же это, Господи, получилось так!?
Не изведав старости, не познав детей,
Убрались друзья мои под посев дождей...
Я без вас, ребятушки, без колоды – туз.
Ой, какой навесили на меня вы груз!
Я бреду по улице, и за вас за всех
Изогнул мне спинушку непомерный грех.

 Написать комментарий

Введите оба слова в поле ниже с пробелом или без Текст регистронезависмый

Не можете прочитать? Обновить

 Закрыть