ЛИСТОПАД

Октябрь... Классицизм аллей
Очерчен колоннадой тополей.
Последние влюблённые... Ау-у!
Ладони подставляют под листву.
Ведь каждый лист, упавший в этот раз, –
Один из нас, один из нас...
И девочка, подумайте, она
В опавший лист так зябко влюблена.
И на ладошке детско-голубой
Порхает лист... ещё полуживой.


А во дворе... а в стареньком дворе,
Где гаражи мешают детворе,
Развешивает женщина бельё,
Как прошлое, как прошлое своё...
И голубой от вечных стирок взгляд,
И вечный до безумия обряд.
Она, нагнувшись, видит сквозь слезу:
Пылает лист уже в пустом тазу.
И гипсовые слепки простыней
Раскачивает ветер перед ней.


И снова беспощадный листопад,
И нищенские ветви из оград...
И пьяный пел, а трезвый что-то пил.
Автопортретом печку растопил
Художник... И молчал поэт –
Единственный, кто знал ответ
И видел смысл. И на мальчиший свист
В ладонь спорхнул полуозябший лист.
Он улыбнулся паре бедных крыл
И спутнице прелестной подарил.


Влюблённые, которым всё равно,
Уселись на столетнее бревно
На берегу... у баржи и моста.
Чуть тронутые ржавчиной места.
И в километре цинковый завод
Играет дымом, и который год,
Изваяны молчаньем, у реки
Закаты созерцают рыбаки.
И в проблесках сознания у них
Плывущий лист... и поцелуй двоих.


А вот мой друг – дитя иных надежд:
В нелепой клоунадности одежд,
Махнул рукой и улыбнулся мне,
А жёлтый лист расплёснут на спине!
Вот и сейчас, предчувствуя финал,
Он этот миг, шутя, зарифмовал.
И этот слепок через тыщу лет
Найдёт другой какой-нибудь поэт
И восхитится смыслу дикаря
На стыке вечности и октября.


С прожилками безумий и утрат
Горит листва... ведь нынче листопад!
И целый день, набитые листвой,
Летят грузовики по мостовой.
И дворник напевает бравый марш –
Он утренний знакомый мой и ваш.
Ведь листья падают, а он не видит вас,
С метлой в обнимку он танцует вальс...
Ах, наконец пришла его пора –
Он листья выметает со двора...


Коле Колмогорову
Тишь такая, что слышно,
Как в том столетье падает лист.
Слышно рядом, как на верстак
Зайчик солнечный – прыг... и спит.
На Алтае вздохнёт мой друг
И, распахнутый, выйдет в сад.
И на тысячи вёрст вокруг
Нам накрапывает листопад.
Слышу вас, родные мои...
Как скребётся из печки дымок...
Тихо... как во времена любви,
Полуночный ручей умолк.


Слышу дедушку... – он в городке,
Чуть похожем на огород,
И звезда по его руке,
Как улитка, мерцая, ползёт.

Слышу, как вырастает холм
Из земли, слышу снег – вверху.
Слышу, как осыпается дом
Через тысячу лет во мху.


Слышу дальше... библейский стук
Молотка, слышен отблеск труб.
Слышу... как запыхался внук
С одуванчиком возле губ.
Он замрёт, обернувшись ко мне,
Сложит первое слово вслух.
И придавит нас в тишине
Тот вселенский грохочущий пух...
Тишь такая, что слышно, как
У лица пролетает лист.
Слышно даже, как на верстак
Зайчик солнечный – прыг... и спит.

1974

Осенний муж жене своей
Принёс чулки и шутку без затей.
Он так устал и, видимо, продрог,
И серый плащ похож на эпилог.
Он спрятал лист под зыбкий целлофан,
И, дверь открыв, её поцеловал,
И промолчал... и прошептал мотив,
У вечности минуту отмолив.
И в кухоньке вечерней тишина
Ангиною свела просвет окна.


Мальчишка к небу руки распростёр,
И перед ним дикарствует костёр...
Ведь это я случайности творю:
На прошлое расчётливо смотрю.
И, милый мой, и грустно и смешно –
По-пушкински грозят ему в окно.
И мальчуган уходит от костра.
Его любовь мгновенна и остра.
Дым октября ему глаза горчит,
И он до слёз весёлое кричит.


Отчётливо дыханье постовых
Над утренней изжогой мостовых.
И женщина... Ведь это же она,
Пугливая, вспорхнула из окна!
Грузовики и прочее зверьё,
Обнюхивая, мчатся сквозь неё.
Таксист на алый свет притормозит,
И от него случайностью разит.
Предложит: влазь... А с неба оклик птиц!
И жёлтый лист горит в разлуке лиц.


И снова март. И талые следы.
И воробьи, как сирые плоды
Холодных дней... да-да, я здесь бывал.
И в торжестве ветвей горит овал.
И дворники раскалывают лёд
Сверкающий... И девочка найдёт
В осколке льда знакомый жёлтый лист.
Ведь это он! – в ладонь спорхнул на свист...
И будет милая, склонив лицо над ним,
Оттаивать дыханием своим.

1968 – 1971


ВОСПОМИНАНИЕ

И снова сентябрь... и кажется, что всё это было...
В пустынном неводе осени горят журавли.
И смех отчётливый... и глина осыпается с обрыва,
И в закружившуюся реку лошади забрели.
И тишина над чёрным предчувствием пашни,
И дымы от костров тянутся вверх –
Высоко! и не слышно себя... даже страшно.
И на обрыве порхает осенней бабочкой смех.
И лошади заходят против течения неторопливо,
Изломанно ноги переставляя в реке.
И снова смех... и глина сползает с обрыва,
И ворон с дерева нырнул невдалеке.
И кажется, этот сентябрь – только отблеск
Сентября, где каждый ещё до рожденья бывал...
И мальчик заблудившийся, услышав оклик,
Долго смотрит в небо, не понимая: кто же позвал?

1971


СНЕГОПАД

Володе Копитонову
Беспамятство на город опадёт
Внезапно... и в зрачках зелёных
Головокружение деревьев и дворов
И свадебные платья на балконах.
И белизна проулка подчеркнёт
Мою болезнь. И верный признак стужи:
Вот с крышами прощаются дымы,
Как будто отлетающие души
Моих родных... взбираются туда –
Откуда можно только чистым падать.
И так отчётлив я... до пальцев на руке –
От снега начинаю плакать.

1969


ПЕРЕД ВЫЗДОРОВЛЕНИЕМ

Сергею Донбаю
Как тропинки прогоркли:
Это оттепель – вдруг.
Запершит, точно в горле,
Птичий тающий звук.


И зажмуришься: Боже...
И в окне увидать:
Дни всё больше и больше –
Их так сладко вдыхать.


И деревья, деревья
В этом новом году
Тало-снежные перья
Отрясают в саду.
И дышать не больнее,
Чем прощать и любить.
Дни длиннее, длиннее –
Вот бы жить бы и жить.

1970

 Написать комментарий

Введите оба слова в поле ниже с пробелом или без Текст регистронезависмый

Не можете прочитать? Обновить

 Закрыть